Муля, не нервируй меня

Дневник

Папа в хороших руках, думаю я с утра в день операции. Нет повода нервничать: рекомендованный врач, стандартная болезнь мужчины семидесяти лет, плановая госпитализация. Буду заниматься своими делами, пока нет новостей, и потом действовать по ситуации.

Мой здоровый фатализм не выдержал столкновения с мамиными одиночеством и тревогой. Её можно понять: когда сама больна и не выходишь из дома, беспомощность в такой ситуации должна сводить с ума. В результате я и её не успокоила, и сама оказалась без сил, выжатая как лимон от маминых переживаний.

Позже я не смогла найти на просторах Сети годную инструкцию, как дистанцироваться от эмоций близкого человека, которого хочешь поддержать. Так что рассказываю историю целиком и делюсь лайфхаком на будущее.

Оперируют обычно с утра, и мы договорились с отцом, что он напишет, когда за ним придут в палату. Как назло, в тот день без особой необходимости отпрашиваться с работы не хотелось, да и нужды особой я не видела. Папа хорошо себя чувствовал и не ждал откровенного пренебрежения своей персоной после. Но ожидание затянулось, нам с мамой то и дело казалось, что — наконец! — его уже полчаса как нет в Телеграме, а потом все начиналось сначала. Думаю, папе было несладко, но пока мы его не дергали, он мог раскладывать пасьянсы и выпадать из реальности.

Я тоже выпала из реальности: занятия поглощают все внимание без остатка. Зато мама осталась в реальном мире, щедро сплетённом из сопереживаний отцовским страданиям, страха осложнений во время операции, ужаса от тяжелого восстановления после наркоза, паники из-за усталости врачей, тлена одиночества и отвращения от собственной немощи. Пытаясь не отрицать ее переживания и помочь с ними справиться, я приняла на себя этот эмоциональный залп — и за короткий телефонный разговор в середине дня успела поверить в то, что папа пропадет без нашего контроля и помощи.

Забегая вперед, скажу, что операция прошла благополучно, папа довольно быстро преодолел последствия наркоза, и к моему вечернему визиту был вполне весел. Я же чувствовала себя изможденной и почему-то использованной. Навестив больного, я снова не видела экстренной необходимости в забеге до канадской границы после вечерних занятий. Но и не могла честно воскликнуть вслух: какого черта было выворачивать меня наизнанку?

После чашки какао я нашла в себе силы высказаться в чате, который у нас в команде «Пора начать» специально предназначен для нытья и жалоб. И помимо желанной поддержки и принятия получила ценный совет, как поступать с эмоционирующим близким человеком, которому вам важно помочь.

«Можно поступить так, как психологи делают — проявить эмпатию, сопереживать, но дистанцироваться», написала мне замечательная капитан команды, психолог Анастасия Руденко. Вот что мне надо было попытаться сделать: не включаться в мамины переживания, чтобы найти верные слова, но по-настоящему поиграть в психотерапевта.

Психолог Владимир Дашевский пишет о профессиональном опыте столкновения с чужими эмоциями: «Хороший терапевт всегда балансирует на грани. Оставаясь с клиентом, он в то же время не вовлекается эмоционально, находится рядом, но не внутри, как хороший штурман, изучает карту и показывает дорогу, но не садится за руль».

Для меня, обычного человека, а не квалифицированного психолога, Настя Руденко предложила понятный метод: представить себе губку, в которой оседали бы мамины слова. Потом губку можно «выжать» или «выбросить» (я бы выбросила, уж больно отвратно она бы у меня в этот раз пахла). Если же эмоции уже осели, попробуйте «встряхнуться — вот просто встать и потрястись». Мне бы еще помогло порисовать. Похоже, чтобы избавиться от чужих эмоций, годится всякое действие, которое помогает почувствовать границы своей личности, вспомнить про своё «я».