Flores para los muertos

Дневник

Мама ворочается на больничной кровати, пытаясь найти удобное положение. Она измотана сильными болями и напоминает мне ее тетю, сестру моего деда. Бабушку Цилю я запомнила девяностолетней старушкой с впалыми щеками. Ее привозили в гостиную на кресле с колесиками, и она протягивала сухую руку, чтобы я к ней наклонилась и поцеловала.

Мама была прикована к постели с весны из-за перелома, и я свыклась с тяжестью внутри. Но когда я увидела ее глаза, смотрящие без выражения в одну точку и выделяющиеся на истощенном лице, я испытала заново очень сильное чувство.

Самое близкое к нему, что я могу назвать, — это животный страх. Я смотрела на маму под больничным одеялом и видела себя на ее месте через сорок лет. Ладно, пятьдесят — медицина не стоит на месте и я буду стареть в других условиях. Но отделаться от ощущения, что она — это я, мне удалось далеко не сразу.

В тот момент мне хотелось сбежать как можно дальше от себя-будущей. Порвать связь, которая причиняет мне столько боли. Наверно, это одна из причин, по которой люди могут сожалеть всю жизнь, что о чем-то недоговорили с родителями. Что бы произошло, если бы я не справилась со своим страхом? Я бы отстранилась эмоционально, попыталась бы превратить чувство родства в отчужденную заботу. И я думаю, что спустя годы я бы жалела, что променяла возможность сблизиться в беде на сильный, но сиюминутный страх.

Болезнь и немощь близкого человека — эмоциональный труд. В нем неизбежны чувства беспомощности, бессилия, несправедливости, одиночества, противостояния бездушной системе и времени, потери контроля, утраты всемогущества. Что помогало мне справиться? Я научилась разделять эмоциональные состояния, эмоции по поводу эмоций, желания — и находить в себе опору под ворохом внутренних переживаний.

акварель freedomtoart
А еще помогала арт-терапия. Эту акварель я нарисовала, приехав домой из больницы, чтобы заново обрести чувство контроля.